Вера Донская-Хилько (koroleva_da) wrote,
Вера Донская-Хилько
koroleva_da

Categories:

ТАНЕЦ С САБЛЯМИ

08.08.08

ТАНЕЦ С САБЛЯМИ (Гала-концерт) 2008, холст, масло, 105х80см..


Михаил Веллер
Танец с саблями

Герой Социалистического Труда и Лауреат до черта всяких премий Арам Ильич Хачатурян, личный большой друг Мравинского, Рождественского и прочих, был там, на улице Бродского угол Невского, стойка бара от лифта направо, гостем постоянным и музыкальному Ленинграду вполне родным. Он был человек знаменитый, гость желанный, широкая душа, кавказской общительной щедрости - в доску свой от Москвы и Ленинграда до родной Армении, не говоря уже о Фракциях и Испаниях, из которых просто не вылезал...
Вот в Испании как-то на гастролях,

проходивших с огромным успехом - испанцы вообще народ музыкальный, а музыку темпераментную, огневую, ценить умеют в особенности, - его устроители и спрашивают: что бы он хотел еше увидеть или получить в Испании, они будут рады сделать великому и замечательному композитору приятное, услужить, одарить, устроить, расстелиться под ноги, не ударить в грязь лицом, и прочие цветастые латинские изъявления.

Хачатурян, в свою очередь, был в быту человек скромный, достойно несущий свое величие и славу. Принимали его по высшему разряду, и желать он мог только птичьего молока. Но молока он не употреблял, любимым его напитком был, напротив, коньяк "Арарат". Поэтому он развел руками, поблагодарил хозяев, подумал, и, в порядке ответной любезности на комплименты своему несравненному гению отвечал, что Испания, в которой он имеет честь выступать, является родиной величайщего художника двадцатого века Сальвадора Дали, лидера и славы мировой живописи и его кумира. И никаких таких желаний у него, восхищенного баснословным испанским гостеприимством, нету и быть не может; вот разве только он был бы рад встретиться и познакомиться с мэтром Сальвадором Дали, дабы лично засвидетельствовать ему свое глубочайшее почтение и даже попросить автограф на альбом с репродукциями.

При этом заявлении устроители слегка меняются в лице; переступают с ноги на ногу... Потому что Дали славился непредсказуемой эксцентричностью, и просьба эта вовсе не факт, что выполнима... Более всего она невыполнима по той простой причине, что Дали живет в Америке. В Испанию он изредка наезжает.
Но все устроилось со сказочной быстротой и пугающей легкостью. Заокеанский Дали благосклонно выслушал по телефону пожелание встречи и ответил, что он поклонник великого композитора и почтет за счастье принять его в своем скромном испанском жилище в любое время, какие разговоры. Ради этого счастья он бросит все дела, которых у него, в сущности, и нет, кому он нужен, бедный старый художник, и сейчас же едет в аэропорт и садится в самолет. Скажем, завтра? Допустим, в два часа дня? Если это устроит конгениального композитора Хачатуряна, то он, скромный малевалыцик Дали, безвестный неудачник, будет весь остаток своих дней счастлив, совершенно счастлив, что его ничтожная особа может представлять какой-то интерес для такого гиганта и светила мировой музыки.


И потрясенный до потери пульса импресарио передает это приглашение Хачатуряну, с испанским тактом давая понять, что слава Хачатуряна превзошла уже вовсе все мыслимые и немыслимые пределы, если сам мэтр Дали! который способен послать куда подальше любого президента - просто так, под настроение и для скандальной саморекламы! - так высоко ценит Хачатуряна.

И назавтра без трех минут два лимузин правительственного класса привозит Хачатуряна с импресарио, секретарем и переводчицей к воротам белокаменного мавританского замка Дали, с башенками, шпилями, зубцами и флажками. Привратник и охранник в ослепительных ливреях распахивают ворота и сообщают, что хозяин уже ждет, и его пожелание - провести встречу на интимном, семейном, можно сказать, уровне, поэтому переводчик не нужен, ведь у монсеньора Дали жена тоже русская, и машина тоже не нужна, потому что монсеньор Дали распорядился отвезти гостя после встречи обратно на своей машине. Который тут из вас сеньор Хачатурян? Сделайте честь, сеньор проходите, Нет-нет, остальных принимать не приказано.
Остальные пожимают плечами и не удивляются, потому что все это вполне в духе Дали. Они пожимают Хачатуряну руку, желают хорошо провести время, передают приветы своему великому земляку, и уезжают.
А Хачатуряна сопровождают по мраморной аллее в замок. На крыльце ему отвешивает поклон уже просто какой-то церемониймейстер королевского двора, и Хачатурян начинает сомневаться: правильно ли он одет, может быть, уместнее было бы явиться в смокинге... но его же об этом не предупреждали, да и время дневное, встреча неофициальная... да он и сам, в конце концов, великий человек! чего там...


Церемониймейстер приглашает его в роскошный приемный зал - белая лепка, наборный паркет и зеркала, - предлагает садиться и вещает по-испански, что монсеньор Дали сейчас выйдет вот из этой двери. В этот самый миг старинные часы на стене бьют два удара, церемониймейстер кланяется и исчезает, закрыв за собой двери.

И Хачатурян остается в зале один.


Он сидит на каком-то роскошном златотканом диване, не иначе из гарнитуров Луи XV, перед ним мозаичный столик, и на этом столике изящно расположены армянские коньяки, испанские вина, фрукты и сигары. А в другом углу зала большая золотая клетка, и там ходит и распускает радужный хвост павлин.
Проходит минута, и другая. Зная, что пунктуальность в Испании не принята ни на каком уровне, Хачатурян оживленно осматривается по сторонам, приглаживает волосы и поправляет галстук. Очевидно, жена Дали Гала тоже будет, раз не требуется переводчик. Он заготавливает вступительные фразы и оттачивает тонкие комплименты.


В десять минут третьего он полагает, что, в общем, с секунды на секунду Дали уже зайдет, и прислушивается к шагам.

В четверть третьего садится поудобнее и выбирает сигару из ящичка. Выпускает дым и закидывает ногу на ногу.

В двадцать минут третьего он начинает слегка раздражаться - какого лешего, в самом деле... сам же назначил на два часа! - наливает себе рюмку коньяка и выпивает.


В половине третьего он наливает еще рюмку коньяка и запивает ее бокалом вина. Щиплет виноград!..
Налицо все-таки нарушение этикета. Хамство-с! Что он, мальчик? Он встает, расстегивает пиджак, растягивает узел галстука, сует руки в карманы, и начинает расхаживать по залу. С павлином переглядывается. Дурная птица орет, как ишак!


А часы исправно отзванивают четверти, и в три четверти третьего Хачатуряну эта встреча окончательно перестает нравиться. Он трогает ручку двери, из которой должен выйти Дали - может, церемониймейстер залы перепутал? - но дверь заперта. И Хачатурян решает: ждет до трех - и уходит к черту. Что ж это за безобразие... это уже унижение!

Ровно в три он нервно плюет на сигарный окурок, хлопает на посошок рюмочку "Ахтамара" и твердо ступает к двери.

Но оказывается, что эта дверь, в которую он входил, тоже не хочет открываться. Хачатурян удивляется, крутит ручку, пожимает плечами. Он пробует по очереди все двери в этом дворцовом покое - и все они заперты!

Он в растерянности и злобе дергает, толкает, - закрыли! Тогда он для улучшения умственной деятельности осаживает еще коньячку, ругается вслух, плюет павлину на хвост, сдирает галстук и запихивает в карман...


Он ищет звонок или телефон - позвонить камердинеру или кому там. Никаких признаков сигнализации.
Может, с Дали что-нибудь случилось? Может, он не прилетел? Но ведь - пригласили, уверили... Сумасшествие!


А жрать уже, между прочим, охота! Он человек утробистый, эти удовольствия насчет пожрать любит, а время обеденное: причем он специально заранее не ел, чтоб оставить место для обеда с Дали - по всему обед-то должен быть, нет?

Присаживается обратно к столику, выбирает грушу поспелее, апельсином закапывает рубашку, налегает на коньяк, и звереет - настраивается на агрессивный лад!

И в половине четвертого начинает ощущать некоторую потребность. Вино, понимаете, коньяк, фрукты... В туалет надобно выйти Араму Ильичу. А двери заперты!!!

Никакие этикеты и правила хорошего тона уже неуместны, он стучит во все двери, сначала застенчиво, а дальше - просто грохочет ногами: никакого ответа. Тогда пытается отворить окна - или покричать, или уж... того... Но стрельчатые замковые окна имеют сплошные рамы, и никак не открываются.

Хачатурян начинает бегать на своих коротких ножках по залу и материться с возрастающим напором. И к четырем часам всякое терпение его иссякает, и он решает для себя - вот РОВНО в четыре, а там будь что будет! да провались они все!

А на подиуме меж окон стоит какая-то коллекционная ваза, мавританская древность. Красивой формы и изрядной, однако, емкости. И эта ваза все более завладевает его мыслями.


И в четыре он, мелко подпрыгивая и отдуваясь, с мстительным облегчением писает в эту вазу и думает, что жизнь не так уж плоха: замок, вино, павлин... и высота у вазы удобная.

А часы бьют четыре раза, и с последним ударом врубается из скрытых динамиков с оглушительным звоном "Танец с саблями"! Дверь с громом распахивается - и влетает верхом на швабре совершенно голый Дали, маша над головой саблей!

Он гарцует голый на швабре через весь зал, маша своей саблей, к противоположным дверям - они впускают его, и захлопываются!

И музыка обрывается.


Входит церемониймейстер и объявляет, что аудиенция дана.
И приглашает к выходу.


Остолбеневший Хачатурян судорожно приводит себя в порядок, справляясь с забрызганными брюками. На крыльце ему почтительно вручают роскошный, голландской печати, с золотым обрезом, альбом Дали с трогательной надписью хозяина об этой незабываемой встрече.

Сажают в автомобиль и доставляют в отель.
По дороге Хачатурян пришел в себя и хотел выкинуть к черту этот поганый альбом, но подумал и не стал выкидывать.


А там его ждут и наперебой расспрашивают, как прошла встреча двух гигантов. И он им что-то такое плетет о разговорах про искусство, стараясь быть немногословным и не завраться.

В тот же день полное изложение события появляется в вечерних газетах, причем Дали в простительных тонах отзывается об обыкновении гостя из дикой России использовать в качестве ночных горшков коллекционные вазы стоимостью в сто тысяч долларов и возрастом в шестьсот лет.
Так или иначе, но больше Хачатурян в Испанию не ездил.




Гала-Концерт

Сальвадор Дали, великий и эпатажный испанский художник, не раз вписал свое имя на страницы истории, совершая неординарные выходки и вводя в ступор окружающих.

Невольным участником одного из представлений художника однажды оказался знаменитый композитор Арам Хачатурян, автор «Танца с саблями».

Во время гастролей в Испании великий композитор пожелал аудиенции у самой знаковой фигуры Испании двадцатого века, а в итоге получил целый спектакль. Дали заставил ждать себя целых два часа. Раздраженный таким нарушением этикета Арам Ильич выпил коньяка, запил его вином, заел фруктами и начал испытывать некоторый физический, скажем так, дискомфорт. Выйти из великолепной залы со старинными вазами он не смог, все двери оказались закрытыми. Ровно в четыре часа, когда заслуженный гость решился все же справить нужду в очень древнюю и дорогую вазу, его терпение было вознаграждено: Сальвадор Дали влетел в залу верхом на метле, размахивая саблей над головой под музыку Арама Ильича, да-да под тот самый «Танец с саблями», а затем так же стремительно скрылся в противоположную дверь. Аудиенция закончилась.

На картине Веры Донской-Хилько изображен именно тот момент, когда Дали ворвался в комнату с кинжалом в руке, под музыку Хачатуряна.

История хотя и забавная, но все же несмотря на то, что это «дела давно минувших дней», речь идет о сегодняшней России с ее внутри- и внешнеполитическими проблемами.

Говорить об этих проблемах напрямую сложно и не все этого желают, а вот «кричать» о них изобразительным языком никто не запрещает. Как и другие картины петербургской художницы, эта решена в символико-герменевтическом ключе, то есть при помощи знаков и символов выражена основная идея. Идея это вовсе не в остроумном отношении Сальвадора Дали к жизни и не в нетерпеливости Арама Хачатуряна. Речь идет здесь о войнах, в которые периодически ввязываются государства Европы, и в которых так часто участвует Россия.

В работах Веры Васильевны не бывает случайных предметов – каждый, да что-то значит. Пушки-подставки для бутылок – символ войны. Но любая война, во имя чего бы она не велась и какими лозунгами не была прикрыта, все равно противоречит здравому смыслу, потому и пушки – это бутылки с абсентом – крепким алкоголем, вызывающим галлюцинации. Мысль первая: война – это сумасшествие.

Если все в картине неслучайно, то почему именно Дали стал ее главным героем? Здесь следует только припомнить страны, в которых было положено начало движению фашизма: Испания – одна из тех стран, откуда вышел фашистский режим. А так как мужчина в искусстве – символ народа, то в данном случае Сальвадор Дали, испанец, символ испанского народа, а так же фашизма. Арам Хачатурян же – представитель народа тогдашнего СССР, закрытый в комнате, как за железным занавесом, как ни дергает он ручки дверей, выбраться из страны никак не может. Выходит, что Великий мастер публичных представлений в очередной раз разыграл спектакль, в котором зритель Хачатурян оказался одновременно и действующим лицом. Именно так неожиданно для народа, размахивая оружием, фашизм ворвался в огромную страну.

В новейшей истории ни одна война не велась за всеобщую идею. Все войны давно ведутся за передел территорий, богатств и сфер влияния. Вспомним войны США в Ираке, Афганистане. Но ведь основная масса населения не получает от этого ничего, кроме человеческих жертв. Вот и появляется пресловутый вопрос «зачем?» и настолько же пресловутый ответ: «ищи кому выгодно». А кто, собственно, срывает банк? Собственно…кучка людей, живущих в Англии и набивающих кошельки, пока другие бедствуют. И снова нет случайных предметов: и гвардеец на столе и кинжал английской королевы в руке четко указывают на английские интересы. Мысль вторая: если браки заключаются на небесах, то политика делается во дворцах.

Мысль третья: а народ-то голый!

Что же остается для воюющего народа, поднявшего меч? А ему скорее останется только ответ: «А вам, товарищ, не положено, потому что у вас документов нету». В художественном произведении мужчина олицетворяет собой народ, а женщина – страну. Вот и остался народ с выпученными глазами скакать на метле голышом по холодному полу, размахивая кинжалом, и выметать из империи чужих врагов. Страна-женщина изображена на картине и вовсе в черной рамке и спиной к зрителю, а отвернувшийся персонаж в искусстве, как известно, скорее мертв, чем жив.

Мысль четвертая: у вас еще не демократия? Тогда мы идем к вам!

Но, несмотря на столь неутешительные прогнозы и резкую оценку сложившейся ситуации, сама форма и способ подачи позитивны и жизнерадостны. Вера Донская-Хилько с долей юмора и иронии подошла к сложной политический проблеме. Здесь и критика правящих кругов (куст белены справа тоже не случаен), и укор безвольным массам, с удовольствием принимающим за нечто серьезное красивое оперение глупой и чванливой птицы-павлина. Здесь и предупреждение, касающееся самых последних событий – войне в Южной Осетии. Если внимательно присмотреться, то на поясе А. Хачатуряна можно разглядеть гербы Грузии и Осетии. Если очень хочется не дать коту покоя, то нужно подергать его за усы, чтобы не забывался. А у художника способов сделать это немало, вот например, изображенная на бутылке вина из Долины Обезьян «Affental», обезьянка – прямо-таки образный портрет Михаила Саакашвили. Его, в свою очередь, можно сравнить по степени вреда, причиненного обществу, с Гитлером, ведь мы с вами не забываем, что просто так ничего не бывает. Здесь вино «Affental» родом из Германии, вызывает ассоциацию с Гитлером, на которого так похож наш маленький Мишико.

А назойливая сладко пахнущая демократия, которой нам так часто тычут в нос, растет, по мнению художницы, из той самой вазы…

Людмила Хилько

Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 30 comments